Ваш путь по сайту: Главная страница arrow Книги arrow Казачество в истории России arrow Участие казаков юга России в Великой Отечественной войне: дискуссионные вопросы
24.06.2018

Участие казаков юга России в Великой Отечественной войне: дискуссионные вопросы

Версия для печати Отправить на e-mail
20.06.2008
Ведущий научный сотрудник Южного научного центра Российской академии наук,
доктор исторических наук

Е. Ф. Кринко

Последнее десятилетие характеризуется повышенным вниманием к проблемам истории казачества, однако многие вопросы данной темы сохраняют дискуссионный характер. Это в полной мере характеризует и участие казаков Юга России в Великой Отечественной войне.

С момента своего прихода к власти большевики воспринимали казачьи области как оплот контрреволюционных сил. Политика расказачивания и массовые репрессии, ограничения в призыве на военную службу и ношении традиционной одежды, коллективизация и раскулачивание вели к ликвидации казачества как определенной социальной группы со своими нормами и ценностями, специфическим образом жизни. Только в середине 1930-х гг. политика в отношении казачества стала меняться. В 1936 г. 10-я и 12-я кавалерийские дивизии были преобразованы в 10-ю Терско-Ставропольскую и 12-ю Кубанскую территориальные казачьи дивизии, на Дону сформировалась 13-я Донская территориальная казачья дивизия. Все три дивизии вошли в состав 4-го казачьего кавалерийского корпуса Северо-Кавказского военного округа. 4-я и 6-я кадровые кавалерийские дивизии Белорусского военного округа, составлявшие в свое время основу 1-й Конной армии, стали называться 4-й Донской и 6-й Кубано-Терской казачьими Краснознаменными дивизиями им. К. Е. Ворошилова и СМ. Буденного и вошли в 6-й казачий кавалерийский корпус.

Сам факт создания казачьих частей широко пропагандировался, но при их формировании, в отличие от дореволюционной эпохи, социальное происхождение не учитывалось, кавалерийские дивизии комплектовались «со всего населения Дона, Терека, Кубани и Ставропольщины», за исключением горцев. Накануне Великой Отечественной войны, в 1940 — 1941 гг., большую часть не только казачьих, но и вообще всех кавалерийских частей расформировали, уже не по политическим, а по военным причинам, передав ихличный состав в танковые и механизированные войска. К 22 июня 1941 г. в составе РККА из казачьих соединений оставалась лишь 6-я Кубано-Терская казачья кавалерийская дивизия в составе 6 казачьего кавалерийского корпуса. О создании казачьих частей в составе РККА накануне войны рассказывается в ряде обобщающих работ по истории казачества и советской кавалерии, но оценки причин, вызвавших создание казачьих частей в составе РККА накануне войны, в отечественной историографии нередко различаются. Отдельные авторы считают, что «Сталину казаки были нужны, как и царю, для подавления вспышек недовольства: более надежных исполнителей по этой части найти было трудно» (А. Орлов). Однако большая часть исследователей связывает появление казачьих дивизий в РККА с обострением международной обстановки накануне войны, а также с победой колхозного строя и ликвидацией сословной обособленности казачества.

Несомненно, советское руководство стремилось укрепить оборону страны в условиях ухудшения ситуации в мире в связи с приходом к власти нацистов в Германии. В то же время на изменение политической линии по отношению к казачеству повлияли и обстоятельства внутреннего порядка, стремление обеспечить социальную стабильность, что отразила Конституция СССР 1936 г., ликвидировавшая формальное неравноправие отдельных групп населения страны. Разумеется, о восстановлении прежних привилегий казачества речь не шла, советские руководители, по-видимому, просто перестали считать его самостоятельной оппозиционной силой. Эти оценки имели определенные обоснования, значительная часть молодого поколения была действительно воспитана в приверженности новым ценностям, но казачьи традиции продолжали сохраняться на бытовом уровне, особенно среди людей среднего и пожилого возрастов.

С началом Великой Отечественной войны выяснилось, что кавалерийские части еще могли принести пользу при их умелом использовании. Положительным примером такого использования считались рейды в тыл противника 2-го и 3-го кавалерийских корпусов генерал-майоров П. А. Белова и Л.М. Доватора, ставших соответственно 1-ми 2-м гвардейскими кавалерийскими корпусами. Боевой опыт казаков-гвардейцев широко прославлялся. Между тем создание новых кавалерийских частей в годы войны объясняется, прежде всего, тяжелым положением, в котором оказался СССР, стремлением привлечь все максимально возможные средства для противостояния сильному и опасному врагу. Далеко не все кавалерийские части действовали столь успешно и, имея относительно слабое вооружение, несли значительные потери, особенно от действий господствовавшей в воздухе авиации противника, поэтому весной — летом 1942 г. их общая численность стала сокращаться.

Еще до этого, летом — осенью 1941 г., в прежних казачьих районах Юга России началось формирование сначала добровольных сотен, а затем кавалерийских эскадронов и дивизий. Добровольцы непризывных контин-гентов, прежде всего служившие в Красной Армии во время Гражданской войны, должны были являться на сборные пункты на колхозных лошадях, со своим обмундированием и холодным оружием. При этом главным фактором, обеспечивавшим отбор добровольцев в казачьи части, признавалась политическая лояльность, а не происхождение, и даже не навыки кавалерийской езды, а, сюда не принимали тех, кто служил у белых или имел репрессированных родственников. Еще меньше учитывалось социальное происхождение при дальнейшем пополнении казачьих частей рядовым и особенно командным составом. В результате в составе казачьих кавалерийских дивизий сражались представители различных народов. В то же время «природные» казаки служили в других частях и соединениях РККА. Все это затрудняет установление полной численности казаков в составе Красной Армии в годы Великой Отечественной войны.

4 января 1942 г. из кавалерийских дивизий, сформированных на Дону и Кубани на добровольческой основе, был создан 17-й казачий кавалерийский корпус. За проявленные успехи в первых же боях 27 августа 1942 г. он был преобразован в 4-й гвардейский казачий кавалерийский корпус, затем на его основе созданы 4-й Кубанский и 5-й Донской гвардейские казачьи кавалерийские корпуса. В 1943 г. кавалерийские корпуса объединили с танковыми частями в конно-механизированные группы, более отвечавшие требованиям современной войны. На территории бывших казачьих районов были сформированы и другие части. В частности, на Кубани была создана пластунская дивизия, также удостоенная звания гвардейской. Однако их боевой путь в последнее время, в связи с привлечением новых источников, также порождает дискуссии.

В целом, в годы войны отношение советского руководства к казачеству продолжало эволюционировать от политики полной ликвидации казачества как определенной социальной группы к его формальному признанию в качестве самостоятельного народа. Своеобразным показателем этого стало участие представителей казачества Кубани, Дона, Терека и Сунжи в антифашистском митинге народов Северного Кавказа, проходившем 13 августа 1942 г. в г. Орджоникидзе. Создание казачьих частей отразило новый политический курс, направленный на единение всех народов страны в борьбе со смертельным врагом, и служило прямым подтверждением справедливости «ленинско-сталинской национальной политики».

Следует отметить, что руководство Германии в годы войны активно пыталось разыграть «казачью карту». Помимо отдельных казачьих сотен и батальонов был создан 15-й казачий корпус под командование генерал-лейтенанта германской армии Г. фон Паннвица, а также Казачий стан, включавший немало беженцев, женщин и детей. Общая численность казачьих частей, воевавших на стороне третьего рейха, вызывает острые разногласия, называются цифры от 35 до 150 тыс. человек. По-видимому, их количество составляло от 70 до 100 тыс. человек. Но и эти данные достаточно условны, состав указанных частей не являлся в полной мере казачьим, сюда вступило немало советских военнопленных, назвавших себя казаками, многие из них впоследствии стремились перейти на сторону Красной Армии. Исследователи обращают внимание на то, что приводимые сведения не учитывают боевые и небоевые потери, перемещение личного состава и другие изменения, проследить которые не представляется возможным.

Следует добавить, что в составе рассматриваемых частей находились и эмигранты из России, не являвшиеся советскими гражданами и формально не подпадавшие под определение коллаборационистов. В частности, из эмигрантов состоял Русский корпус, сформированный на Балканах, немалое их количество насчитывалось и в казачьих частях. Впрочем, в формированиях, сражавшихся на стороне вермахта и СС, эмигранты из России составляли явное меньшинство по сравнению с советскими гражданами.

Причины коллаборационизма в советской историографии сводились исключительно к субъективным факторам, к низменным качествам отдельных лиц, от страха и тщеславия до жажды наживы и ненависти к советской власти. Влияние идеологических стереотипов сказывалось в противопоставлении коллаборационизма в СССР и в других странах, оккупированных агрессорами. Поскольку считалось, что советское население в борьбе с врагом «защищало не чуждые ему интересы, а свои социалистические завоевания», то переход на сторону противника рассматривался как преступное отклонение от нормы.

Если в изображении советских историков коллаборационисты стали «антигероями» войны, то в эмигрантской литературе они получили прямо противоположную характеристику. Часть эмигрантов, включая бывших коллаборационистов, стремилась представить свою роль в войне как борьбу за освобождение России от сталинского гнета.

Только в современной историографии более сложную характеристику получили мотивы коллаборационизма. Большинство современных исследователей склонны считать, что причины сотрудничества различны — от активного неприятия советского строя до элементарного стремления выжить в жестких условиях оккупации или плена.

В целом, как Советское правительство, так и германское руководство, стремясь использовать в жестком противостоянии все возможные резервы, пошли во время Великой Отечественной войны на создание специальных казачьих частей. В результате казаки в годы Великой Отечественной войны воевали и на той, и на другой стороне, что в значительной степени объясняется предшествующими событиями истории казачества.

Современная историографическая ситуация предоставляет исследователям гораздо больше возможностей для изучения истории казачьих частей и соединений в годы Великой Отечественной войны. Однако на выработку исторических знаний продолжают оказывать влияние политические и идеологические взгляды авторов. В результате немало работ характеризует «героический», «романтический» или «трагический» взгляд на историю казачества, преувеличение потерь, нанесенных противнику, и замалчивание собственных ошибок и просчетов, умолчание о трудностях и проблемах, которые существовали в процессе формирования казачьих войск. Поэтому создание полной и достоверной картины участия казачества в Великой Отечественной войне остается по-прежнему актуальной проблемой современной историографии.
 

Добавить комментарий

Сообщения в обязательном порядке просматриваются администратором сайта и могут быть изменены или удалены (Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме).


Защитный код
Обновить

< Пред.
Rambler's Top100 Яндекс цитирования