|
Страница 1 из 3
Старший научный сотрудник Института российской истории
Российской академии наук,
кандидат исторических наук Н. И. Никитин
До недавних пор вопрос об этнической принадлежности российского казачества был предельно ясен. Из капитальных работ наших историков и этнологов следовало, что за исключением сравнительно небольших групп «инородческого» населения (башкир, бурят, калмыков, осетин, татар и некоторых других), зачисленных в свое время в казачье сословие, основная масса казаков представляет собой часть русского народа, русского этноса, образуя внутри него так называемую этнографическую группу — субэтнос, по новой терминологии, а точнее — совокупность нескольких субэтнических групп. Что такое субэтнос: это часть этноса, его локальное (внутреннее) подразделение, у которого при наличии специфических элементов культуры общих черт с остальными частями этноса (особенно в языке) больше, чем различий1.
Казачьи субэтносы, конечно, не единственные в России, и уж тем более в мире. У крупных, многочисленных народов, расселившихся на большой территории, имевших сложную историю и тесные контакты с другими народами, всегда складываются локальные, субэтнические группы. У французов, например, это нормандцы, у немцев -баварцы, швабы, тюринщы, ну а у русских — кроме казаков, поморы (на Севере), однодворцы (на Юге), бухтарминцы, или «каменщики» (на Алтае), русскоустьинцы (на Индигирке), марковцы (на Анадыре), колымчане и ряд других2. Бывает, что субэтносы со временем превращаются в самостоятельные этносы, но это — в случае длительной изоляции от основной части своего народа. У казачества же такой изоляции не было и быть не могло, о чем говорит вся его история.
_____________________________
1 Бромлей Ю. В. Очерки теории этноса. М.,1983. С.84.
2 Бромлей Ю. В. Указ. соч. С. 85; Чебоксаров Н. Н., Чебоксарова И. А. Народы. Расы. Культуры. М., 1985. С. 31; Этнография восточных славян. Очерки традиционной культуры. М., 1987. С. 59–61; Казьмина О. Е., Пучков П. И. Основы этнодемографии. М., 1994. С. 149.
Итак, современная наука утверждает, что казаки — это в основном часть русского народа, и пересмотра её позиций по вопросу об этнической природе казачества, насколько мне известно, не произошло. Тем не менее, с началом «Перестройки» и с началом возрождения казачества в российских (прежде всего либеральных) средствах массовой информации казаков всё чаще стали называть «особым народом», «самостоятельным этносом». Сначала об этом писали в основном журналисты да публицисты (вроде кумыкского литератора Мурада Аджиева, считающего казаков насильственно русифицированными половцами)1, но вскоре всё громче о своей «самобытности» и отсутствии родства с русскими стали заявлять сами казаки. Показательна эволюция взглядов их атаманов. Первое время им были больше присущи высказывания типа: «Мы часть русского народа и нечего тут мудрить»2. Но в дальнейшем и от атаманов всё чаще слышались рассуждения об особом «казачьем народе», «казачьем этносе». (Последний пример — интервью вновь избранного в мае 2007 г. атамана Московского областного отдельского казачьего общества Г. Н. Сидорина)3. Примечательно, что на Дону, где казаки расколоты на «реестровых» во главе с В. П. Водо-лацким и «общественников» во главе с Н. И. Козицыным, оба атамана, несмотря на все разногласия, единодушны в том, что казак — это национальность, а казачество — отдельный от русских народ4.
Активисты казачьих организаций теперь всё чаще берутся и за перо. За последние 15 лет в противовес «академической», «традиционной» точке зрения тщаниями новоявленных «исследователей» издано немало работ, в которых предпринимаются попытки реанимировать и даже развивать старые, давно отвергнутые наукой «теории» столетней (и более) давности, представляющие казачество особым, причем «древнейшим» народом. Для подтверждения этих идей привлекаются несовершенные географические описания 200-летней давности, где казаки обозначены в качестве «народа» рядом с поляками, а украинцы, например, даже не упомянуты. Широко цитируются и переиздаются сочинения дореволюционных и эмигрантских авторов, утверждающих, что казачество — «народ», являющийся «полной противоположностью» русским. Красноречивы порой одни лишь заголовки работ современных казачьих идеологов. «Зачем нас тянут в русские?» — вопрошает, например, С. В. Казаков, руководитель пресс-центра
1 См.: Независимая газета. 10.01.92.; Вокруг света. 1992. № 4–6.
2 Во всяком случае, так в 1992 г. выразился товарищ атамана Союза казаков Дальней России Н. Шатров и примерно так — атаман Союза казаков России А. Мартынов (см.: Литературная Россия. 1992 № 34. С.5; Русский Вестник. 1992. № 40. С.5).
3 Подмосковье. Ежедневные новости. 31.05.07. С.4.
4 См.: Независимая газета. 16.08.02, 30.09.02.
5 Вареник В. И. Происхождение донского казачества. Ростов н/Д, 1996. С.140; Бондаренко М. Донские казаки хотят, чтобы им вернули национальность //Независимая газета. 30.09.02.
6 Савельев Е. П. Древняя история казачества. М., 2007 (переиздание работы 1915 −1918 гг.); Казачий словарь-справочник. Сост. ` Т.2. М., 1992 (репринт, воспроизвел, издания 1968 г., Калифорния). С.24–29; Казачий путь. Сб. статей и документов. Ростов н/Д, 2001. С. 4–5, 14–15.
Всевеликого войска Донского1. А в решении Большого войскового круга, состоявшегося в Новочеркасске в ноябре 2001 г. было записано, что «казаки считают себя природою не от московских людей», и выдвигалось требование разрешить в документах в графе «национальность» указывать — «казак». При этом самые радикальные «станичники» главной своей целью вообще провозглашают создание на юге России казачьей автономии, рассматривая её как «первый шаг» на пути самоопределения2.
Проявления этакого «сепаратизма», конечно, прежде всего, заслуживает внимания социологов, политологов, этнологов, психологов, а в отдельных случаях, может быть, и психиатров, и не историкам вроде бы его обсуждать, если бы не постоянное обращение казачьих «сепаратистов» именно к истории. И это естественно. В определении понятий «народ», «этнос» нередко расходятся даже современные справочные издания, но все они сходятся в том, что у представителей одного этноса должно быть общее происхождение3.
Что говорит о происхождении современного казачества историческая наука? Если очень кратко, то, по её данным, донские, уральские, терские казаки, т. е. историческое ядро российского казачества,— это потомки выходцев из разных народов и разных социальных групп — от простолюдинов разных сословий (составлявших, конечно же, большинство) до дворян и других мелких феодалов. В XV, XVI, XVII веках они самовольно переселялись на Дон с притоками, Нижнюю Волгу, Яик, Эмбу и Терек и объединялись там в самоуправляемые, независимые воинские общины, которые, при всей этнической пестроте, по крайней мере уже к концу XVI века состояли в основном из русских людей4. Наличие в казачьей крови нерусских, неславянских ингредиентов — факт хоть и несомненный, но принципиально никак не выделяющий казачество из основной массы русского народа, весьма, как хорошо известно, далёкого от «этнической чистоты». Русские к XVII веку были самым крупным народом Восточной Европы, а потому давали наибольшее число переселенцев на «казачьи реки», где всегда можно было рассчитывать на убежище («с Дона выдачи нет!») и радушный прием, ибо казачьи общины, окружённые враждебными «ордами» и таявшие в боях и походах, в XVI — XVII веках просто не выжили бы без постоянного притока людей извне.
1 Казачий путь… С. 14.
2 См.: БондаренкоМ. Указ. соч.; Казачий путь… С. 14.
3 Краткая философская энциклопедия. М., 1994. С. 284; Российский энциклопедический словарь. Кн. 2. М., 2001. С. 1859.
4 Одно из подтверждений этого — сообщение голландского купца И. Массы, жившего в 1601 — 1609 гг. в Москве, выучившего русский язык и хорошо информированного о делах в «Московии»: «Казаки — люди различных племен из Московии, Татарии, Турции, Польши, Литвы, Карелии и Неметчины, но по большей части — московиты и говорят по большей части по-московски» (Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М., 1937. С. 77)
Изложенная точка зрения базируется не на косвенных данных, не на каких-то гипотезах, догадках и домыслах, а на достоверном конкретно-историческом материале, который неплохо сохранился в наших архивах и по большей части уже введен в научный оборот трудами многих поколений историков. Здесь и свидетельства современников, и «именные росписи» отдельных казачьих отрядов, позволяющие по прозвищам определить место «выхода» казака («Туленин», «Переславец», «Хлыновец» и т. д.), и указания самих казаков на наличие у них близких родственников «на Руси», и биографические сведения о знаменитых казаках (Болотникове, Разине, Булавине), свидетельствующие об их русских корнях, и прямые указания на русское происхождение «гулявших» в «Поле» казаков в дипломатической переписке, а также в переписке московской администрации с воеводами городов, территориально близких к казачьим поселениям. О православии как издавна господствующей у казаков вере тоже хорошо известно. Кроме того, сохранился массовый документальный материал, где прямо говорится об уходе огромного числа русских людей (целыми семьями, деревнями, сёлами) «в казаки» — особенно в конце XVII века. Наконец, исследования казачьих говоров показывают их близость к диалектам вполне конкретных неказачьих регионов России.
Из множества серьёзных работ о происхождении и ранней истории казачества, вышедших в последнее время, упомяну лишь одну. Это монография ныне, к сожалению, уже покойного челябинского историка, доктора наук, профессора В. Ф. Мамонова «История казачества России» (т. 1 — Екатеринбург — Челябинск, 1995). Редактор газеты «Станица» Г. В. Кокунько заметил, что после прочтения этой книги «ни у кого не должно остаться оснований говорить об отдельном казачьем народе, повторяя разработки германского Генерального штаба времен Первой мировой войны»1. Подобные книги и читать бы нашим казакам, и переиздавать, и принимать как «информацию к размышлению», но серьёзные научные труды никак не устраивают сторонников существования «казачьего этноса»: они решительно отвергают «миграционную» концепцию как «официальную» и «казённую» и настаивают на автохтонности своих предков. А потому и привлекают для подкрепления своих идей почти столетней давности сочинения Е. П. Савельева, И. Ф. Быкодорова, других казачьих «автономистов» и «сепаратистов», не имевших исторического образования, совершенно не владевших ни историческим материалом, ни методикой его научного исследования, но с упорством, достойным лучшего применения, пытавшихся убедить читателей в происхождении казаков от скифов, амазонок, касогов, азов, готов, хазар…2 Кроме того издаются претендующие на «новое слово» в историографии и «патриотизме» работы казачьих активистов, неуклюже пытающихся вопреки очевидным и давно известным фактам доказать происхождение казачества если уж не от амазонок со скифами, то хотя бы от древних славян, якобы чудом сохранившихся в южнорусских степях даже после монгольского нашествия. Словом, от кого угодно готовы выводить своих предков казаки, но только не от русских, не от «лапотников».
1 Станица. Общеказачья газета. 1996. № 3. С. 8.
2 Глубокий и остроумный анализ этой литературы дал упомянутый выше историк В. Ф. Мамонов (см. указ. соч., а также: Очерки традиционной культуры казачеств России. Т. 1. Москва — Краснодар, 2002. С. 140–154.
<< В начало < Предыдущая 1 2 3 Следующая > В конец >>
|
Книги 
