Какие уроки нам надо извлечь из Новочеркасской трагедии 1962 года? 

Марина Бровкина, Новочеркасск

«Российская газета» — Федеральный выпуск № 5429 (53)      15.03.2011, 00:29

В Новочеркасске во времена хрущевской оттепели стреляли в рабочих, которые с портретом Ленина шли спросить у власти, почему нет мяса и масла.

 Какие уроки нам надо извлечь из этой трагедии сегодня, когда мы вот уже 20 лет живем без СССР?

 Кто бы мог тогда, в 1962-м, представить себе, что при советской власти рабочие могут выйти на площадь с протестом?

 И тем более в страшном сне не могло присниться, что в них, рабочих, будут стрелять. Но ведь стреляли! И живут сегодня рядом: и те, в кого стреляли, и те, кто стрелял.

 Ей было 24 года, и она хлебнула лиха только за то, что попала в объектив людей в штатском, в первый же день бунта начавших собирать обвинительный фотоматериал. Сотрудник городского музея казачества Валентина Водяницкая — живой свидетель, участник и жертва тех событий.

 - В кадре оказывались и демонстранты, и случайные прохожие,— рассказывает она.— Чья рука и по какому принципу пометила крестиками лица с тех фотографий, сейчас уже не дознаться. Но именно по этому признаку впоследствии кто-то из «меченых» попал под расстрел, а кто-то на длительные сроки заключения.

На электровозостроительном заводе имени Буденного трудились в то время около 12 тысяч человек. Завод-гигант производил мощное впечатление: гудящие станки, могучие краны, сверкающая сварка.

- Я работала в стальцехе крановщицей. Время тогда было непростое. В стране подскочили цены на продукты, а у нас на заводе это совпало еще и со снижением расценок на все виды работ. По основной массе рабочих хрущевские новшества ударили больно, но меня это мало касалось. Свекровь работала зампредседателя колхоза, и в продуктах мы не нуждались. Так что это была совсем не моя война.

 Когда 1 июня по заводскому радио прозвучало объявление о снижении расценок на работы, стальцех залихорадило. Директор завода Курочкин произнес ставшую знаменитой оскорбительную фразу: «Не хватает денег на мясо, жрите пирожки с ливером». Рабочие остановили станки, вышли на улицы, перегородили железнодорожные пути и остановили пассажирский поезд Ростов — Саратов. Но до прямого столкновения в тот день не дошло. А ночью в город пригнали танки.

 - 2 июня я как обычно спешила на работу,— говорит Валентина Водяницкая.— И тут случилась жуткая вещь. Я не успела зайти в заводские ворота, как они захлопнулись прямо передо мной. Потом считалось так: кто попал на завод,— те законопослушные, а кто оказался за воротами — бунтари.

 Я сына не узнала

 Расстрел произошел в полдень. Жара под сорок градусов. Дворцовая площадь окружена танками. В колонне забастовщиков около пяти тысяч человек. К полудню площадь перед администрацией города заполнена людьми, которые требуют, чтобы к ним вышли на разговор, однако никто не появляется. Потеряв терпение, рабочие прорвались внутрь здания, но кабинеты были пусты, их хозяева так не хотели встречаться с людьми, что выпрыгивали из окон.

 Первые выстрелы пришлись по кронам деревьев. Пули срезали детей, забравшихся туда, чтобы посмотреть на происходящее. В дело включились снайперы: стреляли с крыш, потом раздались автоматные очереди. Над майданом повис многоголосый на высочайшей ноте крик. На раскаленном асфальте спекалась кровь.

 26 человек тогда были убиты наповал, еще 90 ранены. По Новочеркасску ползли слухи, что город собираются затопить или полностью сравнять с землей.

 Потом начались аресты и судебные расправы. Семь человек были приговорены к расстрелу, 120 — к различным срокам заключения.

 - Меня вызвали якобы на медкомиссию,— вспоминает Водяницкая.— Я взяла с собой трехлетнего сына, даже в мыслях не было, что меня арестуют. У медсанчасти незнакомые люди вырвали из рук ребенка, а меня запихнули в машину. Сын остался на улице, значительно позже я узнала, что он попал в детдом. Мне еще не было страшно, я думала, что разберутся и отпустят. На суде два свидетеля в военной форме утверждали, что женщина, похожая на меня, пыталась нарушить связь, установленную для выступления Анастаса Микояна. Следователи говорили, что будет условный срок, но дали 10 лет.

 Пять лет Валентина отсидела в Мариинских лагерях под Кемерово, освободилась по амнистии после смещения Хрущева.

- При встрече сын узнал меня, а я его нет.

Расстрел — финальный акт трагедии, главная причина которой — неумение разговаривать с людьми. Повышение цен вторично