Казачья культура Дона – уникальное и мало исследованное явление. Вопреки гонениям и кровавым войнам, ей удалось сохраниться, пройдя через XX век. Но сегодня ее существованию угрожают новые опасности.
Впервые для казаков главное – не сразиться с внешним врагом и даже не выстоять в гонениях, а понять самих себя и найти ту основу, ради которой казачество существует сейчас, в России XXI века.

Вопреки истории

Вечером на улицах станицы Старочеркасской включают декоративные фонари. Мир вокруг поражает своим спокойствием и ухоженностью. Люди при встрече здороваются друг с другом, дети играют возле местной достопримечательности – на центральной площади здесь до сих пор лежат ворота турецкой крепости Азов, которые казаки привезли сюда как трофей еще в XVII веке. Никаких следов кризиса.

Но стоит немного вникнуть во внутренний ход ее жизни, как становится ясно: Старочеркасская живет, в основном, прошлым. Некогда столица Донского государства, сегодня она все больше напоминает памятник самой себе. Ее храмы до сих пор стоят закрытыми, территорию Старочеркасского монастыря монахи делят с музейщиками. Последние установили в монастырском дворе сцену, на которой проходят шумные концерты, собирающие вокруг толпы распивающей пиво молодежи…

История Старочеркасской – история всего донского казачества. В начале XIX века станица утратила статус столицы, а казачество к тому времени уже потеряло большую часть былых вольностей. Еще через сто лет она оказалась и вовсе опустошена.

«Расказачиванье» шло по всему Дону, но в низовьях, рядом с Ростовом, советская власть добилась особо высоких показателей. Большинство нынешних жителей Старочеркасской – потомки тех, кого переселили сюда из России и с Украины, чтобы закрыть «демографическую» дыру, возникшую после тотального уничтожения казаков. Репрессии 20-30-х годов оставили здесь не более десяти процентов коренных жителей.

К тому времени, казалось, можно уже забыть о казачестве. Сделано для этого было немало. Репрессии, гонения на Церковь, попытка выкорчевать все, вплоть до бытовой культуры – даже за ношение типичной здесь одежды, казачьих штанов с лампасами, полагалась статья. Все это подчеркивало, что новой власти казаки не нужны.

Разумеется, так было до лета 41-го…

В войну Пятый Донской казачий кавалерийский корпус прошел от Кизляра до Альп. Его бойцы, казаки-добровольцы, буквально забросали своими трупами наступавшие на Сталинград немецкие части. На лошадях с гранатами бросались в атаку – и побеждали. Среди бойцов корпуса – одиннадцать Героев Советского Союза.

Военные подвиги, да пожалуй, еще знаменитый «Новочеркасский расстрел» 62-го года, крупнейшее послевоенное восстание рабочих против советской власти[1] ([1] «Новочеркасский расстрел» – события 1–2 июня 1962 года, когда повышение цен на продукты питания и одновременное снижение расценок за работу вызвало беспорядки на Новочеркасском электровозостроительном заводе. При попытке захватить здание горкома толпа восставших рабочих была расстреляна войсками. По приблизительным данным погибло 24 человека. – Ред.) – лучше всего характеризуют «казачий дух» с его готовностью умереть за родину, но не пойти на поводу у государства. Тот самый загадочный менталитет, который на сотню лет пережил казачье сословие и казачье землевладение, спокойно обошелся без внешних атрибутов вроде формы, лошадей и прочего…

— Это у меня вместо коня, – шутит, подъезжая к нам на велосипеде, Владимир Павлович, пожилой мужчина с аккуратной седой бородой. Родовитый казак (старые казачьи семьи, как настоящая аристократия, ведут учет своим предкам) он с первого дня работал над восстановлением монастыря, открывшегося в Старочеркасской в 90-х годах, а сейчас трудится там же, занимается подсобным хозяйством.

Мы застали его как раз, когда он возвращался с работы.

— Можно вас сфотографировать?

— Пожалуйста! Но, может, я тогда переоденусь схожу? Что мне в рабочей одежде-то позировать?

Получив наше согласие, он удаляется и через какое-то время предстает перед нами в парадной казачьей форме, буквально преобразившей владельца. Обычный сельский дедушка превратился в кошевого атамана[2]  ([2] Кошевой атаман – традиционное название руководящей должности в казачьих общинах. – Ред.) станицы Старочеркасская.

Как настоящий казак, форму он надевает лишь по случаю: на праздники и в храм, где помогает в алтаре. Говорит, сперва стеснялся ходить так на службу, думал, что это будет как-то слишком вычурно. Но настоятель сам попросил приходить в традиционном мундире, ведь это – тоже своего рода символ, связующее звено между прошлым и настоящим.

— Сейчас много ряженых, никто же не мешает тебе пошить форму и сказать что ты – казак, – говорит Владимир Павлович. – Но казака свои всегда узнают. Вот я в Москве недавно был, там на службе в храме казаки кубанские были – сразу видно, что настоящие.

— А как это понять?

Владимир Павлович задумывается, потом признается со смущением:

— Сложно сказать. Мы это просто чувствуем: по походке, по движениям, по выражению лица. В душе это у человека или он просто притворяется…

В бывшей столице Дона казаков осталось немного. И хотя «приписаться» к казачеству может любой человек (условий для этого два: православная вера и готовность следовать казачьим правилам), пополнить их ряды спешат немногие.

Возможно, поэтому почти все старочеркасское казачество собралось в одном месте – оно работает при монастыре, благо дел там хватает. Большая часть зданий уже восстановлена, сейчас возрождается подсобное хозяйство.

С появлением монахов жизнь станичных казаков изменилась кардинально. Хотя сами они честно признаются: многие из них начали ходить в храм уже в возрасте и еще не все понимают в Православии.

— Почитайте Шолохова, там хорошо показано, что случилось с казачеством перед революцией, – говорит Владимир Павлович. – Молодежь во время службы стояла на улице, в церкви были только старики. Наверно, это отпадение от Православия и стало для нас роковым. Так что сейчас все мы стараемся быть как можно ближе к монастырю.

Храм и традиции военной службы оказались единственным, что связывает казаков с их уходящей в прошлое традиционной культурой. Но так ли это мало?

— Вернуться к былому казачьему укладу невозможно, как невозможно вернуть назад XIX век, – считает ученый секретарь «Музея истории Донского казачества» города Новочеркасска Любовь Несмеянова. – Казачье землевладение, функции особого служивого сословия – все это в прошлом, а без этого невозможен уклад жизни, который веками формировал казачий менталитет. Вот у меня бабушка – казачка, в нашей семье много воспоминаний о казачьем прошлом, но что из того? Поднять казачество в его исконном виде уже нельзя. Можно лишь попытаться возродить его дух…

Насколько это так – судить сложно. Все-таки Дон, как и прежде, остается опорой страны, а нынешняя официальная казачья организация – Всевеликое Войско Донское все так же служит кузницей армейских кадров. Донскими казаками гордятся подразделения армейского спецназа, ВМФ и кремлевский полк, в который ежегодно по договору поступает пятьдесят казаков. Но возрождение казачьих традиций охватило лишь некую часть населения в прошлом полностью казачьего Дона – где-то таких людей оказалось больше, где-то меньше. И потому будущее казачества, действительно, остается туманным.

Понимают это и сами казаки. Возможно, потому главной своей гордостью и надеждой они все чаще называют подрастающее поколение, свободное от стереотипов расказаченного советского прошлого.