|
Всякий раз, когда слышу казачью песню, в памяти всплывают картины детства, образы любимых мной людей — деда, отца, бабушки, матери, всех родичей и их друзей, собиравшихся вместе по праздникам в доме моего деда. Разные у них были певческие способности, но каждый был, по-своему, своеобразен и неповторим. Это были казаки – то поколение, которое воспитывалось в казачьих хуторах и станицах, оставшись без родителей в годы лихолетья, и доживавшее свой век в советской эпохе. Их внутренняя сила не сломилась и не надорвалась под жуткими тяготами прожитых лет. Жилистые, с малоулыбчивыми, но горящими благородным светом, лицами,— такими они запомнились и останутся в сознании до конца моей жизни… Они старались выжить в том аду и продолжить свой род, преодолевая все невзгоды, без ропота и малодушия. Они также, как и их отцы и деды продолжали борьбу – борьбу за жизнь и спасение своих душ, в которой им помогало одно – казачье братство и веками воспитанная твердость духа. Вот почему их песни, их повседневная жизнь, являлись для нас, детей, каким-то не совсем осознанным, но ясно осязаемым, исходящим из глубины их сердец, явлением, невидимыми нитями притягивающим и манящим. Способны ли мы сегодня соединиться в такую же многозвучную, но монолитную мозаику голосов? Способны ли продолжить уже свои, казачьи роды, где наши дети и внуки также впитают в себя те крупицы нравственного подвига наших предков, которые помогают сегодня нам выжить и сохранить себя? Общество накопило огромный багаж внутренней агрессии, она собиралась по каплям — за весь период безбожного владычества и основательно дополнилась в перестроечное время. Мы абсолютно не слышим друг друга, выискивая в словах оппонента вражью суть или дилетантизм. Поэтому постоянно разбиваемся на противоборствующие, враждебные лагеря. В подобном обществе нет места параллельно идущим идеям и устремлениям. С революционным запалом одна часть общества стремится подчинить себе другую, применяя тот же испытанный арсенал средств – государственного подавления, общественного осуждения, обвинения во всевозможных фобиях.
Но находиться долго в таком состоянии невозможно: либо внутренняя агрессия, накопленная ранее и увеличенная ныне многократно, прорвётся наружу и, соединившись с умело подготовленными призывами, вновь начнет разрушать всё правое и неправое, либо общество, руководствуясь инстинктом самосохранения, замкнется в своём развитии, откажется от своего права на справедливость, творческую инициативу, отстаивание своего мнения, права выбора. И тогда оно перейдет в полную вассальную зависимость от системы, которая, в свою очередь, превратится в банальную диктатуру, т. к. подобным обществом иначе и не управляют. И всё вновь вернётся «на круги своя» – вновь потрясения и распад, но уже с последствиями, куда более серьезными, чем в 1917-м или в 1991-м. Казалось бы, очевидность происходящего, если не у большинства, то хотя бы у какой-то части постсоветских людей, должна вызвать естественный протест, должна спровоцировать их консолидацию для противодействия, всё более быстро приближающейся развязке. Однако отсутствие данной консолидации, как раз и есть реальность той болезни в обществе, о которой шла речь выше. Получается замкнутый круг: общество идёт к погибели, а сопротивляться этому не может, потому что оно и погибает из-за отсутствия в себе данного сопротивления.
Одним из выходов из создавшейся ситуации многие казаки считают создание этнического объединения. С последующим отделением от формируемого ныне «россиянства», основой которого становятся в очередной раз русские, а значит и казаки, растворяемые в интернациональном сообществе. Причём, растворяемые при постоянно растущем национальном единстве всех прочих народов, населяющих Россию.
Первые шаги для совместных действий национально-ориентированных русских и казаков в недопущении подобного разложения русского народа были осуществлены ещё в начале 90-х. Было и проведение русского национального собора, и создание Союза Русского Народа и ряд иных совместных шагов. Но шаги эти поддержки в обществе не получили. Больше того — последующие «мероприятия» ещё и раскололи упомянутые движения на отдельные противоборствующие структуры. Такая ситуация и понудила многих казаков искать пути национального самосохранения самостоятельно, путем отторжения от своего сообщества необольшевицкой идеологии, внедряемой и культивируемой в «россиянском» обществе.
Однако спектр взглядов и тут оказался довольно широким:
1. Казаки, считающие себя народом, создавшим, совместно с великороссами, малороссами и белороссами, русскую нацию, которая, казаками расширив границы своего владения, создала впоследствии Российскую Империю.
2. Казаки, считающие себя этнической группой в составе русского народа со своей отличительной самобытностью, бытовым и нравственным укладом, традициями, идеалами и, что немаловажно, героическим эпосом.
3. Казаки, считающие себя народом, стремящиеся к национальной автономии наравне с другими народами, населяющими РФ. Здесь нет антагонизма к русским, как и к иным народам РФ. Но в полной мере присутствует желание устроить общественное управление и жизнь на определённой территории, исходя из национальных особенностей и ранее приобретенного многовекового опыта самоуправления территорий Казачьих Войск. 4.Казаки, считающие себя отдельным народом, никоим образом не схожим с русскими и другими народами РФ. Со своими характерными отличительными чертами, порой, прямо противоположными характеру и менталитету русских. Видящие в русских постоянных посягателей на казачью самобытность и государственность и считающих русских главными виновниками уничтожения казачьей самобытности. Часть данной категории казаков даже считает, что большевизм – это чисто русское явление, являющееся логическим продолжением «имперской тирании»; другая часть видит в большевизме лишь ответную реакцию обездоленных «низов» русского народа на «тиранию» разлагающейся верхушки.
Среди этих основных групп присутствует, разумеется, ещё большее количество как бы подгрупп с перетеканием тех или иных взглядов. Главное, однако,— есть ли у всех этих групп, довольно различных по идеологической направленности, общее? На мой взгляд, есть.
Во-первых, это нежелание мириться с тем, что все народы, населяющие Россию, кроме самих русских, получили право национальной идентичности и самоуправления, что позволило им интенсивно развивать национальную культуру и национальную самобытность. Русским же, совместно с казаками, отвели роль очередного постсоветского эксперимента по превращению советской общности в бесформенную биологическую массу россиян.
Во-вторых,— чёткое осознание и понимание того, что предшествующие (с начала 90-х) казачьи объединения и движения лишь выхолащивают суть казачества, подменяют его внутреннее содержание внешней, малосодержательной формой.
И в-третьих,— нежелание смиряться с всевозрастающим беcпределом, творимым системой в отношении общества. Генетически восприняв главные принципы казачьего самоуправления — чувство совести, справедливости и чести,— казаки внутренне не могут смириться с царящим в обществе бесправием, рабским подчинением и диктатурой чиновничьего аппарата. Это объединяет. Однако далее идут уже серьезные разногласия, которые не только перечеркивают вышеозначенную сходность мышления, но и не позволяют данной категории казаков объединиться в сообщество единомышленников.
Но если исходить из конечной цели, то это не столь важно. Важно определить то, что является принципиальным. И вот здесь необходимо быть очень ответственным, ибо выстраивать свои взгляды и далее поступки на лжи недопустимо. Потому как подобная пирамида со временем всё равно рассыплется и исчезнет. Недопустима и полуправда, ибо самая коварная ложь — та, что содержит элементы правды. Поэтому нам необходимо, в первую очередь, осознание и понимание того, что русский народ не является врагом казачества.
Да, в исторической эпохе развития и казачества и Российской Империи было многое, что не вызывает восхищения. Но исторические периоды с куда большими трагедиями охватывали все страны и народы в формирующемся мире государств и империй. Геноцид казачества в кровавые революционные годы осуществлял не «северный сосед», а международный интернационал большевицких главарей, узурпировавших власть в России с целью уничтожения православной Империи. И русский народ подвергся не меньшему геноциду, чем казачество.
Примеров тому – множество. Один из которых – подавление Тамбовского восстания: расстрелы целых деревень, уничтожение заложников — от грудничков до древних стариков, зверства при выселении и заключение в концлагеря лиц, проживающих в восставших районах, уничтожение всех съестных припасов и организация голода. Жестокость, которая не имела места ни в одной стране мира за весь ХХ век.
Необходимы также непримиримость к новой формирующейся необольшевицкой системе государственного устройства РФ, где подлость, подкуп, беcправие общества становятся основой будущей диктатуры партийного аппарата выстраиваемой вертикали власти. И, как «промежуточная альтернатива», -создание казачьего самоуправления на отдельно взятой территории, в рамках существующего законодательства, но принципиально отличающегося от коррупционно-диктаторской сущности сегодняшних систем управления.
Если эти устремления осознанно воспримутся всеми вышеупомянутыми группами казаков, то будущая наша деятельность сможет воссоздать казачество и сохранить то, что и является его внутренней сущностью, а не внешней формой. Всё остальное, на мой взгляд, обречено на провал: пройдет ещё 2–3 поколения (а одно уже проходит) и мы все окончательно растворимся в искусственно формируемом хаосе общечеловеческих «ценностей» и устремлений. Сегодня в России не стоит, как в древности, вопрос увеличения территории: дай Бог с этой управиться. Нет и столь острой внешней военной угрозы: имеющийся ядерно-ракетный щит — сильное сдерживающее начало. Но вот угроза ползучей инородной экспансии – налицо. Не теряя юридически территорий, мы практически отдаем их: целые районы нашей страны заселяются инородным элементом с угрожающей быстротой. Земли Дальнего Востока, Хабаровский край, территории вдоль Казахстанской границы, российские южные границы.
А ведь это всё земли бывших 12-ти Казачьих Войск, опоясывавших порубежье Российской Империи. Некогда заселённые казаками и русскими переселенцами, сегодня они «завоёваны» выходцами с сопредельных территорий.
Воссоздание же Казачьих Войск вполне могло бы данной экспансии противостоять. Причём, воссоздание не столько военизированных поселений, охраняющих границы, сколько формирование автономных национальных казачьих областей с приданием им особого статуса приграничных округов. Согласно которому, местное население, как и все остальные граждане РФ, будет проходить военную службу, но в своих подразделениях и далее, до определенного возраста, находиться в статусе резервистов, с наличием в собственном доме полного комплекта вооружения. На данных территориях следовало бы устроить и особый режим экономическо-хозяйственной деятельности, способствующий их динамичному развитию. На основании статуса приграничных, следовало бы внедрить тут и законодательно закрепленные нормы гражданского управления — приблизительно такие же, какие были приняты Войсковыми кругами в 18-м году, с верховным управительством Атаманской властью.
Будь сделано это еще в 90-х, не было бы и чеченских войн, не было бы и полного засилья китайцев на востоке, не было бы и уже искрящихся противоречий на Дону и Кубани. Причём, созданные по такому принципу автономии явили бы пример не только гражданской дисциплины и порядка, но и положили бы конец «планово-прихватизационному» распределению общественной собственности. Вполне смогут справиться они с этой задачей и сейчас.
Однако, повторюсь,— единственно-необходимым условием, без которого невозможно достижение поставленной цели, является единение всех здоровых сил (и казаков, и национально-ориентированных русских), которые способны не только говорить или обсуждать пути возрождения, но и встать на такой путь, приняв его не как оказание помощи абстрактному достижению цели каким-то сообществом людей, а как личный жизненный выбор, необходимый самому себе. Как последний шанс к достойной жизни!
Владимир Мелихов
Взято с сокращениями из Казачьего «Альманаха» № 1–2009, в котором отражено дальнейшее развитие Мемориала, включающее открытие Музея «Казачья доблесть и слава» в станице Еланской, Ростовской области и Музея «Белое Дело» в г. Подольске, Московской области, Центрального архива Белой эмиграции и установку в 2010 году ещё двух памятников. Первый из которых «Казачьему роду нет переводу» будет посвящён женщинам-казачкам и размещён на территории Еланского Мемориала; второй – «Добровольцу Русской Армии» планируется открыть в Подольске, возле Общественно-исследовательского центра антибольшевицкого сопротивления, строительство которого заканчивается.
|
