Во дни безвременья, в годину смутного развала и паденья духа, я, ненавидя и любя, слезами горькими оплакивал тебя, мой край родной… Но все же верил, все же ждал: за дедовский завет и за родной свой угол, за честь казачества взметнет волну наш Дон седой…

Вскипит, взволнуется и кликнет клич – клич чести и свободы…

И взволновался тихий Дон… Клубится по дорогам пыль, ржут кони, блещут пики… Звучат родные песни, серебристый подголосок звенит вдали, как нежная струна… Звенит, и плачет, и зовет. То край родной восстал за честь Отчизны, за славу дедов и отцов, за свой порог родной и угол…

Кипит волной, зовет на бой родимый Дон… За честь Отчизны, за казачье имя кипит, волнуется, шумит седой наш Дон,— родимый край!..»

Горячие, но мало подготовленные к войне гимназисты, реалисты, семинаристы и другая усть-медведицкая молодежь декламировали стихотворение Крюкова на своих собраниях и сходках, шли в бой, твердя про себя заученные наизусть строки «Родимого края». Вскоре эти строки стали известны по всему восставшему Дону.

Много было смертей. Из-за Дона в Усть-Медведицкую каждый день на лодках привозили убитых. Хоронили их над рекой, на высокой горе, называемой Пирамидой. Когда красных отогнали, и на какое-то время успокоилось, в своем постановлении от 12–14 июня восемнадцатого года съезд представителей Усть-Медведицкого округа записал следующее:

«Находя необходимым устройство достойного памятника павшим за освобождение родного края в округе, съезд постановил:

1. Переименовать «станичную казачью гимназию» в окружную, присвоив ей название «Усть-Медведицкая окружная гимназия имени павших за освобождение округа», для чего войти соглашение с обществом ст. Усть-Медведицкой.

2. Детей (казаков), павших и получивших ранение в освободительной с красноармейцами борьбе в округе, обучать в гимназии бесплатно.

3. Для оборудования гимназии научными кабинетами и пособиями просить Войсковое правительство отпустить необходимые средства.

4. Для постановки гимназии на должную научную высоту, достойную памяти положивших жизнь свою за родной край, и принимая во внимание огромные заслуги по воспитанию и пробуждению национального самосознания в казачестве Федора Дмитриевича Крюкова, просить управляющего отделом народного просвещения об утверждении его в должности директора означенной гимназии.

5. Просить Усть-Медведицкое станичное общество отвести при самой высокой точке горного кряжа, называемого «Пирамидой», две десятины земли, для ограждения лесом и постройки в будущем памятника-колонны павшим борцам за освобождение края,— для чего открыть в округе подписку по собиранию средств».

Многие гимназисты сложили головы в апрельских и майских боях с мироновцами, поэтому в документе проявлено особое внимание к гимназии. Трогательна забота наладить образовательный процесс в станице, вокруг которой бушевала война.

На братской могиле защитников Усть-Медведицы успели поставить крест и водрузить полотнище с надписью из крюковского «Родимого края»: «В годину смутного развала и паденья духа»… Когда Миронов в январе 1919 года вновь занял станицу, то полотнище распорядился снять, а крест не трогать. Но то Миронов – последующие красные кавалеристы крест ликвидировали, могилу предали проклятию и забвению…

Местными культурными силами в Усть-Медведице в восемнадцатом году выпустили в свет сборник «Родимый край», посвященный двадцатипятилетию творческой работы Крюкова. Уникальный случай: в разгар междоусобной бойни вышла не политическая агитационная брошюрка, а добротное литературное издание. На юбилейные торжества писателя-земляка осенью восемнадцатого прибыл полк глазуновских казаков чуть не в полном составе.

Вот как описывал торжества местный корреспондент:

«Идут, идут депутации с адресами и картинами. «Женское общество», «Драматический кружок»,— педагоги, кооператоры, учащиеся. Звонким молодым голосом читает реалист собственное стихотворение…

Шорох прошел в зале, поднимаются с места и шепчут:

— Глазуновцы, глазуновцы вышли, станичники!

Словно открылась страничка Крюковской книги, и оттуда вышли на эстраду «герои» его произведений. Живые – любопытно!

— С чем бы не пришел к тебе, дорогой станичник, всегда – без отказу. Дай Бог тебе!..

Чеканит отрывисто, по-военному, командир 12-го полка. Проста, но от сердца казачьего речь идет. Заметил любовь Крюкова к мелочам Донского быта и отметил это. Большим привычным артистом проявил себя помощник командира, чудесно продекламировал стихотворение в прозе, автор коему – сам.