В слободе Михайловке при ст. «Себряково» произведено избиение офицеров и администрации, причем погибло до 80 одних офицеров.

Развал строевых частей достиг последнего предела и, например, в некоторых полках Донецкого округа удостоверены факты продажи казаками своих офицеров большевикам за денежное вознаграждение.

Большинство из остатков уцелевших полевых частей отказываются выполнять боевые приказы по защите Донского края.

В таких обстоятельствах до завершения начатого переформирования полков, с уменьшением их числа, и оставлением на службе только четырех младших возрастов, войсковое правительство, в силу необходимости, выполняя свой долг перед родным краем, принуждено было прибегнуть к формированию добровольческих казачьих частей и, кроме того, принять предложение других частей населения области, главным образом учащейся молодежи, об образовании партизанских отрядов.

Усилиями этих последних частей и, главным образом, доблестной молодежи, беззаветно отдающей свою жизнь борьбе с анархией и бандами большевиков, и поддерживается в настоящее время защита Дона, а также порядок в городах и на железных дорогах.

Ростов прикрывается частями особой добровольческой организации. Поставленная себе войсковым правительством задача – довести управление областью до созыва и работы 4 февраля войскового круга и съезда неказачьего населения – выполняется указанными силами, но их незначительное число, и положение станет чрезвычайно опасным, если казаки не придут немедленно в состав добровольческих частей, формируемых войсковым правительством.

Время не ждет, опасность близка! И если вам, казакам, дорога самостоятельность вашего управления и устройства, если вы не желаете видеть Новочеркасск в руках пришлых банд большевиков и их казачьих приспешников, изменников долгу перед Доном, то спешите на поддержку войсковому правительству.

Посылайте казаков-добровольцев в отряды.

В этом призыве у меня нет личных целей, ибо для меня атаманство – только тяжкий долг, и остаюсь я на посту по глубокому убеждению необходимости сдать пост в настоящих обстоятельствах только перед кругом».

Послали тогда казаки добровольцев Каледину и войсковому правительству? Не послали. Немногочисленные добровольческие отряды составила молодежь.

…Многие помнят «Тихий Дон» с его колоритными персонажами, динамичными историческими картинами. А вот жертвенная донская юность практически не запечатлелась, не проступила в эпопее. О добровольцах у Шолохова написано бегло, коряво, по советскому трафарету:

«Бежавшие с севера офицеры, юнкера, ударники, учащиеся, деклассированные элементы из солдатских частей, наиболее активные контрреволюционеры из казаков и просто люди, искавшие острых приключений и повышенных окладов, хотя бы и «керенками»,— составили костяк будущей Добровольческой армии».

Какие оклады, какие деньги? – о чем он говорит! Начальный период борьбы за Россию бескорыстен, чист.

Вроде бы всё у Шолохова есть: и политические распри, и братоубийственные стычки, и бешеные любовные страсти; и тот же Каледин, и Чернецов, и Корнилов, и большевик Подтёлков присутствуют, а вот того, что у Туроверова – юношеского, беззаветного, жертвенного — нет.

Григорий Мелехов поначалу, в районе Каменской станицы, поддерживает распропагандированных большевиками казаков, о которых говорится в призыве Каледина, потом колеблется, втягивается в поток освободительной борьбы к апрелю восемнадцатого года,— нехотя, полубессознательно, уже надломленный жизнью и войной; его старший брат Петр выглядит в иные моменты решительнее. И когда Григорий, уже охваченный злобой и яростью от творимых большевиками в хуторе Татарском бесчинств, мчится по белогривому покрову Дона и решает насмерть биться с насильниками, в глазах у него стоит тучная, донская, казачьей кровью политая земля. Он подымает шашку за землю, за свой казачий пай, а небескорыстно жертвует собой ради общей родины – России.

В стихах Туроверова вспыхивает образ Разина, в каком-то туманном смысле. Куда теперь позовёт Степан испытанных друзей, кто эти друзья — новая ли разгульная вольница, состоящая из большевизированной черни, или народные освободители от революционного произвола и насилия? Этот не совсем ясный момент отражает двойственность отношения к знаменитому бунтарю. В государственнической идеологии — он вор, преступник; в донском народном предании, в фольклоре (часто и в художественной литературе) – свободолюбец, герой, борец за права и волю. Разина и разинщину многие ненавидят, считают прообразом политического терроризма, но история, как учил историк Василий Осипович Ключевский, процесс не логический, а народно-психологический. Слова Пушкина о Разине как о самом поэтическом лице русской истории не зря сказаны; поэзия превосходит трафаретную логику. Бесстрашного В. М. Чернецова на Дону называли новым, воскресшим Разиным. Туроверов пошёл вслед за Чернецовым,— значит, «разинец».

Стихи из поэмы «Новочеркасск», отражающие начальный период Белого движения на Дону, Туроверов сочинил в Париже, в начале эмиграции, когда, собственно, и начинал работать в литературе. Он прожил эмигрантскую жизнь во Франции, был общественником, печатался, имел успех. Образ уцелевшего в битвах воина за стойкой парижского кафе, растерявшего боевых друзей, скитающегося по миру (поэт воевал в Иностранном легионе Франции) — с обостренным чувством красоты и тленности мироздания – вот поздний Туроверов.

Равных нет мне в жестоком счастье:
Я, единственный, званый на пир,
Уцелевший еще участник
Походов, встревоживших мир.
На самой широкой дороге,
Где с морем сливается Дон,
На самом кровавом пороге,
Открытом со всех сторон,
На еще неразрытом кургане,
На древней, как мир, целине, -
Я припомнил все войны и брани,
Отшумевшие в этой стране.
Точно жемчуг в черной оправе,
Будто шелест бурьянов сухих, -
Это память о воинской славе,
О товарищах мертвых моих.
Будто ветер, в ладонях взвесив,
Раскидал по степи семена:
Имена Ты их, Господи, веси –
Я не знаю их имена.