Ваш путь по сайту: Главная страница arrow Статьи arrow Наблюдения над литературой. Цикл очерков по донским сюжетам
22.06.2017

Наблюдения над литературой. Цикл очерков по донским сюжетам

Версия для печати Отправить на e-mail
30.08.2008

Вольный ветер

Весна восемнадцатого года в Усть-Медведицком округе по местным источникам

Напрасно Платон нападал на поэтов – стиснутое в столбец стиха, подчинённое ритму рифмованной речи, поэтическое высказывание сохраняет нерв, пульсацию времени.

Не у поэтов из привычного набора, а у известных немногим донских авторов нашёл написанные похожим размером строки.

Мы отдали все, что имели,
Тебе, восемнадцатый год.
Твоей азиатской метели
Степной, за Россию, поход.
(Николай Туроверов)

Как будто вчера это было –
И спешка, и сборы в поход…
Мы отдали все, что нам мило,
Тебе, восемнадцатый год.

(Николай Келин)

Можно подумать, что автор второго четверостишия сочинил стихи под влиянием первого, более известного и признанного. Но маловероятно — поэты друг у друга не переписывают. Похожесть вызвана тем, что восемнадцатый год крепко отложился в сознании обоих, навсегда врезался в память; они отдали ему самое дорогое, что имели – юность.

В том году они были молоды: одному не было двадцати, другому чуть больше. Не знаю доподлинно, были ли знакомы, но о существовании друг друга могли знать: вместе воевали в Крыму, да и не так много было в эмиграции авторов, толково писавших на донские темы.

Туроверов (1899-1972) – поэт отчетливого звучания. Если говорить о литературной генеалогии, то она бунинская: с точным графическим рисунком, с узнаваемыми приметами южнорусской степи, а дальнейшие влияния — гумилевские: воин в дальних и опасных походах, бивуаки под африканским небом. Известный эмигрантский критик Григорий Адамович отмечал, что Туроверов стихами «выражает» себя, а «не придумывает слова для выдуманных мыслей и чувств, что его «стихи ясны и просты хорошей неподдельной прямотой, лишенной нарочитого упрощения».

Туроверов – природный казак из старого нижнедонского рода, всадник, знавший кровавые сечи и рубки, вкусивший хмель бранной славы, горечь поражения и изгнания. Он не только баталист, но колорист, изобразитель донской природы, автор историко-культурных стихотворений. Стоит в близости к другому белому витязю Ивану Савину (1899-1927) — такому же молодому добровольцу, только что не казаку по рождению, воевавшему в Крыму, пережившему ужасы плена и чрезвычайки, гибель единокровных братьев, рано умершему. В своих лучших «добровольческих» стихах Туроверов звучит едва ли не столь же пронзительно, как и Савин. Почётное соседство; Иван Бунин отмечал выдающиеся достоинства исповедальной лирики Савина, впервые давшего в русской эмигрантской поэзии 20-х годов тему национальной катастрофы через личный опыт революции и гражданской войны.

Новочеркасский поэт первым начал повествовать в стихах о поколении молодых офицеров, гимназистов, кадет, реалистов, семинаристов, пошедших за казачьими вождями революционной эпохи: Волошиновым, Калединым, Митрофаном Богаевским, Назаровым, Чернецовым; в дальнейшем неоднократно возвращался к исходным темам и мотивам.

Забыть ли, как на снегу сбитом
В последний раз рубил казак,
Как под размашистым копытом
Звенел промерзлый солончак,
И как минутная победа
Швырнула нас через окоп,
И храп коней, и крик соседа,
И кровью залитый сугроб.
Но нас ли помнила Европа,
И кто в нас верил, кто нас знал,
Когда над валом Перекопа
Орды вставал девятый вал…

Его визитная карточка – стихотворение «Крым»; рассказанное видишь, как в кинематографе.

Уходили мы из Крыма
Среди дыма и огня,
Я с кормы все время мимо
В своего стрелял коня.
А он плыл, изнемогая,
За высокою кормой,
Все не веря, все не зная,
Что прощается со мной.
Сколько раз одной могилы
Ожидали мы в бою.
Конь все плыл, теряя силы,
Веря в преданность мою.
Мой денщик стрелял не мимо,
Покраснела чуть вода…
Уходящий берег Крыма
Я запомнил навсегда.

…Не только кровавой завесой, но романтической дымкой подёрнуто время, когда задул вдоль старой реки вольный ветер, когда Дон возвращался к своим допетровским истокам: летом 1917 года вновь (спустя двести лет) на Кругу свободно избрали атамана, из войскового собора в Новочеркасске вынесли древние знамена и бунчуки. Отвагой веет от тех вождей, но еще благородством, культурой: Богаевский — увлечённый историк, зажигательный оратор, Волошинов – композитор…

«Доном правили учителя. На кругах и на съездах всюду повторяли:

-Буки аз, буки аз – счастье в грамоте для нас.

Во главе Дона стоял педагогический совет.

Алексей Максимович Каледин – начальник военного училища. Митрофан Богаевский – директор мужской гимназии. Павел Агеев – директор мужской гимназии.

Первые три кандидата от казаков в Учредительное Собрание. Но учителя и последующие кандидаты.

Бывший комиссар Временного Правительства на Кавказе, депутат всех Государственных Дум от Дона В.А Харламов – учитель истории. Комиссар на Дону М. С. Воронков – народный учитель»,— писал местный автор.



 

Добавить комментарий

Сообщения в обязательном порядке просматриваются администратором сайта и могут быть изменены или удалены (Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме).


Защитный код
Обновить

< Пред.   След. >
Rambler's Top100 Яндекс цитирования