Ваш путь по сайту: Главная страница arrow Статьи arrow Русь и печенеги
22.08.2014

Русь и печенеги

Версия для печати Отправить на e-mail
01.03.2009

1. Киевская Русь и печенеги в IX – второй половине X вв.

VII – начало IX столетия были для восточных славян временем продвижения в степи, далеко к юго-востоку от приднепровской лесо-степной полосы. Благоприятная военно-политическая обстановка, сложившаяся здесь после краха Аварского каганата, позволила им заселить в этот период поймы нижнего Днестра, Южного Буга и верхнего Дона, оставшиеся вне сферы могущественного Тюркского каганата. Относительная слабость кочевых племен, сменивших аваров в причерноморских степях, давала возможность численно превосходящим их славянским племенным союзам оттеснить их к востоку, но борьба эта была для земледельцев достаточно тяжелой. Не случайно в это время славянские поселения в степях современной Украины строились всегда укрепленными и в труднодоступных местах.

Тюрки свои военные усилия направляли в противоположную от славянства сторону и, до распада каганата не успели столкнуться с ним. Великая Болгария, возникшая на его развалинах, была отвлечена, главным образом, борьбой с хазарами, а затем, утратив самостоятельность, оказалась способна лишь на грабительские набеги в земли своих северных и западных соседей. В результате, когда арабский военачальник Марван, разгромив хазар, проник вглубь их каганата, «на славянскую реку», он разорил там 20 тысяч жилищ «ас-сакалиба»1. Между исследователями нет ясности, Волга или Дон названа здесь славянской рекой, но факт удивительно смелого массового продвижения славян далеко на восток очевиден.

О времени установления хазарского господства над восточно-славянскими племенами, граничившими со степью, в литературе нет единого мнения. К примеру, П. П. Толочко относит его ко второй половине VIII в., С. А. Плетнева же,— не ранее начала IX в.2

Власть хазарского кагана, установленная над полянами, северянами, радимичами и вятичами, и дань, взимаемая им с этих пограничных со степью племен, не могли существенно помешать накоплению материальных и людских ресурсов, что позволяло выдерживать натиск болгар, бывших, в то время по-видимому, главными врагами юго-восточных славянских племенных союзов. 3 К тому же, господство хазар было не столь продолжительным. Поляне восстановили независимость с помощью варягов в начале шестидесятых годов. Северяне и радимичи были освобождены Олегом в 884 – 885 гг. Лишь вятичи оставались под игом пришельцев еще восемьдесят лет. Освобождение Чернигова неминуемо должно было отразиться на русско-хазарских отношениях, но сведений о конфликте между Русью и Хазарией по этому поводу источники не содержат, за исключением заявления Олега о том, что хазарам он «противен», т. е. враждебен.

Завершая хазарскую тему, следует сказать, что уже во времена Игоря между Киевом и Итилем произошло новое обострение отношений. Хазарский полководец Песах в 939 г. совершил поход на Киев и на какое то время подчинил его каганату, заставив уплатить контрибуцию4. Однако, говорить о возобновлении регулярной дани хазарам, будто бы выплачивавшейся вплоть до середины шестидесятых годов, и, тем более, связывать с этим событием, известным по единственному, весьма тенденциозному источнику, значительно более ранний полулегендарный эпизод с «данью мечами», как считал Л. Н. Гумилев, было бы, на наш взгляд, неверно5. Впрочем, подробный разбор русско-хазарских отношений выходят за рамки данного исследования.

В первой половине IX в. немало зла причиняли славянам пришедшие с Урала угры — мадьяры. Об этом сообщают восточные авторы. Ибн-Русте пишет: «..Воюя славян и добывши от них пленников, мадьяры отводят этих пленников берегом моря к одной из пристаней Румской земли, которая зовется Карх (Керчь..)»(Б. Н. Заходер. Каспийский свод… т.II. С.55).

Б. А. Рыбаков приводит свидетельство Персидского Анонима: «Внутренняя Болгария находится в состоянии постоянной войны со всей Русью»6. Об этой войне не упоминает автор Повести временных лет, но в Никоновской летописи, сохранившей следы древнейшего киевского, донесторовского летописания, под 872 г. встречаем: «Убиен бысть от болгар Осколдов сынъ»7.

Тюрко-болгары, занимавшие в VII – VIII вв. огромные пространства в степях европейского юго-востока, даже после поражения, нанесенного им хазарами, распада Великой Болгарии и ухода значительной их части на Балканы, были известны тому же Персидскому Анониму как «народ храбрый, воинственный, внушающий ужас…» и хорошо вооруженный 8. Поэтому борьба с ними была, в то время, одной из главных задач растущей Киевской державы, возможно известной соседям как «Каганат русов». Можно предположить, что сын киевского князя, «прегордого кагана русов», угрожавшего еще недавно Константинополю, погиб, выполняя её. Обороняя юго-восточные рубежи государства полян.

Отсутствие каких-либо иных сведений о русско-болгарской войне говорит само за себя. Существованию приднепровской государственности болгары не угрожали, почему и не превратились в героев повествований, подобных описанию аварских насилий над дулебами или «хазарской дани». Однако из-за Волги на государства Восточной Европы уже надвигалась новая опасность.

Согласно той же Никоновской летописи, уже в 875 г. Аскольд «избиша множество печенегъ»9. Достоверность этого сообщения проблематична, так как достоверно известно, что печенеги лишь в 889 г. переправились через Волгу, после чего до 894 г. вели на Дону непрерывную войну с уграми. Поэтому исследователи сходятся во мнении, что первоначально, в данном сообщении фигурировали другие кочевники (хазары, венгры или болгары), замененные позднее на «печенеги»10 (Новосельцев 210).

Это многочисленное тюркское племя, пришедшее из Средней Азии, откуда было вытеснено более сильными Огузами и кипчаками, обойдя с севера владения хазар, сначала заполнило степи между Волгой и Днепром, распространившись на запад вплоть до р. Сирет. Под давление печенегов на запад, к Карпатам двинулись «угры»- мадьяры, с которыми славяне жили в основном мирно. Болгары же, в основной своей массе ушли на север, осев у слияния Волги и Камы, подчинив себе местное славянское население и основав новое государство. Там они оказались в зависимости от Хазарского каганата и, в целях уменьшения ее, вскоре приняли ислам (поскольку религией правящей элиты каганата был иудаизм).

Многочисленная и воинственная орда, наводящая ужас на окружающие земледельческие народы, к тому же лишенная какого-либо государственно-организационного единства, стала весьма серьезной проблемой для соседей.

Крайняя скудость документальных свидетельств о русско-печенежских контактах привела к тому, что эта тема практически не получила специального рассмотрения в трудах исследователей данного периода11. В то время, как кратковременные военные эпизоды в русско-печенежских отношениях описаны и интерпретированы с разных точек зрения.

Между тем факт достижения мира с крайне агрессивными новыми соседями-завоевателями и поддержания с этим пришельцами из Азии устойчивых отношений в протяжение столь длительного периода представляют, на наш взгляд немалый интерес. К сожалению, наши заключения, могут основываться, главным образом лишь на наблюдениях, носящих косвенный характер.

Занятые поначалу завоеванием жизненного пространства в степях, они, по видимому, не совершали значительных нападений на Русь, ища добычу на Балканах, в странах более богатых жизненными благами. Источники красноречиво умалчивают о сколько-нибудь крупных печенежских набегах на протяжении целого столетия. Более того, есть основания предполагать, что их отношения с Киевской державой при ее первых правителях приобрели форму постоянного, относительно устойчивого военного союза.

По давней традиции поколения историков представляли себе кочевников «бичом Божьим» для Руси, распространяя на киевские времена то отношение, которое сложилось у русских к «Золотой Орде» или к «злу казанскому». В настоящее же время, при внимательном рассмотрении, оказывается, что взаимоотношения Руси и Степи были далеко не так однозначны и фатально предопределены. Например Ибн-Хаукаль о печенегах писал: «Они (печенеги Ю.С.) – шип русийев и их сила»12.

Это образное выражение означало, в понимании арабского автора, постоянство военного союза руссов с печенегами и его эффективность. Печенежская конница здесь выглядит как орудие – «шип», или острие — в руках киевских князей. А. П. Новосельцев считал, что русско-печенежский союз возник как антихазарский 13. С этим нельзя не согласиться. Для обеих сторон это был оборонительный союз против общего врага. Прочность, целесообразность и эффективность его была неоднократно испытана на деле. Впрочем, если судить по дошедшим сведениям о его проявлениях, следует признать, что союзники лучшей обороной от хазар считали нападение.

Нельзя, однако, не отметить и того очевидного для нас факта, что этот союз имел и другую, чисто наступательную направленность – против Византии. Рассмотрим и проанализируем имеющиеся в нашем распоряжении свидетельства источников о русско-печенежских отношениях и военном сотрудничестве.

Наибольшую информацию для размышлений о природе взаимоотношений Киева и печенегов дают сведения, содержащиеся в трактате императора Константина Багрянородного, представляющие собой результат тщательного и глубокого анализ военно-политической ситуации в Северном Причерноморье в середине X столетия, «основанный на долгом опыте». Информация, сообщаемая автором, противоречит как несколько комплиментарному и безапелляционному утверждению Персидского Анонима, так и данным, сообщаемым ПВЛ. Выясняется, что «…часто, когда живут не в мире друг с другом, (печенеги) грабят Русь и причиняют ей много вреда и убытков», а также, что мирные инициативы здесь исходят от славян и русов, стремящихся удовлетворить экономические интересы печенегов взаимовыгодной торговлей скотом.

Далее император делает ценнейшее наблюдение о том, что правители Киева не в состоянии вести наступательные действия против какого-либо иного противника, не заключив мира с печенегами, поскольку отсутствие русского войска немедленно повлечет в этом случае печенежский набег. Поэтому,- пишет он,- «Руссы… всегда стараются быть в союзе с ними и получать от них помощь…»14.

Согласно же ПВЛ, в 915 г. печенеги впервые приходили на Русь и заключили мир, (позволивший им предпринять поход на Дунай, в надежде ограбить Болгарию, все силы которой были в тот момент обращены против византийцев). Спустя пять лет, в «Повести временных лет» (ПВЛ) встречаем краткую запись о походе Игоря на печенегов15. Причины (и результаты) его неизвестны. Можно предположить, что скорее всего это была карательная акция в ответ на нападения на торговые караваны, но поход мог быть вызван и просьбой соседей – болгар или Византии. После этого о печенегах нет упоминаний на протяжении четверти века. При полном отсутствии каких-либо данных само это молчание летописи может означать лишь одно – правительствам Игоря и Ольги удается поддерживать мир со степняками, и они не напоминают о себе.

Косвенно подтверждает отсутствие крупномасштабных конфликтов вплоть до 968 (969) г. и сообщение ПВЛ под этой датой: «Приидоша печенези на Рускую землю первое»16. Хотя, из приведенных выше наблюдений Константина Багрянородного, известно, что в этот же период печенеги нередко подстерегают в порогах плывущих из Киева купцов. Похоже, что союз этот, хотя и поддерживался почти непрерывно, вряд ли выглядел вполне органичным и достаточно прочным. Печенеги, как отмечает П. П. Толочко, вообще «не отличались постоянством своих политических ориентаций». Увидев, насколько соседние земледельческие государства заинтересованы в поддержании мира с ними, кочевники стремились максимально использовать такую выгодную для них ситуацию, поочередно заключая союзы с разными сторонами и получая за это вознаграждение от каждой17.

В 944 г. печенеги упоминаются как союзники в походе Игоря на Константинополь. Наняв печенежскую конницу (своя была малочисленна) Игорь, по условиям соглашения, взял у кочевников заложников, как гарантию соблюдения ими условий. Помирившись с греками, Игорь, по видимому, выполняя тайные условия договора, повелел печенегам разорить Болгарию, что отвечало как интересам Византии, так и кочевников, уже получивших свою часть греческой дани. Позже, византийские источники упоминают печенегов, наряду с венграми, как союзников Святослава в его балканском походе. В неудачной битве под Аркадиополем они, по словам византийского хрониста, были опрокинуты первыми18.

Это был союз ради совместного получения военной добычи, выгода от которого для обеих сторон была очевидна, поскольку войско Киевской Руси в то время было в основном пешим, а в дальних морских походах на Византию — практически исключительно пешим, остро нуждавшимся в кавалерии для прикрытия флангов своей «стены» в столкновениях с армией ромеев, обладавшей великолепной кавалерией. Лишь в походе Олега (907) т. е. до заключения союза с печенегами, одни славяне идут на греков «на конех и кораблех»19. В 941 г. состав войска Игоря в тексте не раскрывается, хотя, как мы уже выяснили, без прямого или косвенного участия печенегов он состояться не мог20. В остальных случаях (944, 969) по берегу, главным образом, движутся конные союзники-номады.

Соответственно и печенегам, предпочтительно было не довольствоваться случайно захваченной в ходе стремительного набега добычей, а вступать в борьбу против Византии вместе с мощным союзником, с помощью которого можно было рассчитывать на значительно более весомые результаты (944). Так, рассмотрение уже начального этапа взаимоотношений Киевской Руси и кочевников дает нам пример взаимовыгодного союза восточных славян с тюрками-азиатами, позволившего успешно бороться с могущественнейшей мировой империей.

ПВЛ ничего не сообщает об участии печенегов в походах Святослава на хазар. Однако, сомневаться в их самом активном участии в этих акциях не приходится, поскольку они, являясь участниками традиционного союза, были не менее заинтересованы в разгроме своих исконных врагов. К тому же, как мы знаем, слабым местом киевского войска того времени была нехватка кавалерии. Этот недостаток тем более остро должен был ощущаться в походах против прирожденных конников-хазар. Поэтому едва ли печенеги, в данном случае, лишь сохраняли доброжелательный нейтралитет, без которого столь далекий и длительный поход (в том числе на Северный Кавказ) был бы просто немыслим.

В 968 г., подкупленные византийским золотом, печенеги впервые напали на Русь и осадили Киев, вынудив Святослава временно уйти из Болгарии. Киевлян выручило собранное на Левобережье войско (и военная хитрость) воеводы Претича, заявившего печенегам, что его отряд является авангардом («сторожей») Святослава. Напуганные печенеги отошли от стен крепости за р. Лыбедь. Было заключено перемирие, закрепленное обменом оружием, однако, печенеги, по-видимому, остались под Киевом, поскольку подоспевшему Святославу, согласно летописи, пришлось еще дополнительно собирать «воев»-ополченцев, чтобы «прогнать печенегов в поле»21.

Л. Н. Гумилев по этому поводу уточняет, что союзниками Византии выступали левобережные печенеги («От Руси к России С.47»).22 О битве ничего не сообщается. Как видно, печенеги выполняли условия договора с греками (оставшегося неизвестным хронистам) о максимально длительном отвлечении Святослава и благополучно откочевали в свои степи лишь тогда, когда он, прибыв домой, собрал достаточно войска, для войны с ними. При этом Киевщина, естественно, была опустошена. Трудно объяснить чем-то иным, кроме как стремлением соблюсти условия договора с Византией, их задержку на Руси после окончания неудачной осады и до подхода Святослава с войском.

Занятый в Киеве решением разного рода неотложных дел и торопясь вернуться обратно, на Балканы Святослав, как позже выяснилось, даже не заключил с печенегами мирного договора. Война, формально не окончилась. Это обстоятельство было использовано противной стороной. В результате печенежский «князь» Куря, предупрежденный болгарами о возвращении Святослава, со значительными силами занял днепровские пороги и уничтожил его отряд при попытке прорыва23. Произошло то, о чем рассуждал в своем трактате Багрянородный автор, современник походов Олега и Игоря: русы оказались не в состоянии вести войну (успешную), не помирившись с печенегами. К этому следует добавить замечание Л. Н. Гумилева, что когда Святослав зимовал в Белобережье, именно печенеги (правобережные), те, что не пришли ему на помошь, все-таки продавали ему провизию. Убили же его, по мнению автора, печенеги левобережные. На это продолжим, что продавали они конское мясо в крайне недостаточном количестве и по спекулятивным ценам, т. е. вовсе не по-союзнически24. Святослав же, располагая огромной казной, оказался не в состоянии обеспечить зимовку продовольствием. К тому же, в таком случае остается загадкой, почему Святослав не пошел в Киев вслед за Свенельдом, по дружественной территории правобережных печенегов.

Роль печенегов в балканских походах Святослава была двойственной. Одни из их «колен» (на первом этапе) действовали с ним заодно, другие же мешали, становясь орудием в руках Византии, заинтересованной в ослаблении той и другой стороны. Сам же полководец показал себя посредственным политиком, не сумевшим ни обезопасить собственный тыл, ни нейтрализовать византийскую дипломатию, превратившую его союзников в наемных убийц.

Случившееся со Святославом показало киевской стороне не столько ненадежность существовавших до разрыва мирных отношений с печенегами, сколько жизненную важность их укрепления. Казалось бы, убийство киевского князя должно было бы осложнить русско-печенежские отношения (чего и добивалась империя). Тем не менее, летописи не сообщают о каких-либо актах мести с русской стороны. Ярополк, даже в начале своего правления, до начала борьбы с братьями, предпочитал сохранять с опасными соседями нормальные отношения. Позднее это позволило ему укрыться у печенегов. Более того, у В. Н. Татищева встречаем неизвестное ПВЛ сообщение о том, что в 979 г. на службу Ярополку Святославичу перешел печенежский «князь» Илдея и был с честью принят, получив во владение земли с крепостями. Татищев считал, что этих печенегов поселили в Поросье. Скорее всего эти-то печенеги и участвовали в войне Ярополка с Владимиром.

Можно было бы предположить, что Владимир, выросший на севере, должен был бы вести себя иначе, видя в степняках в первую очередь союзников брата-соперника и убийц отца. Тем более, что летопись, как будто свидетельствует о начавшихся печенежских набегах. Представляется, однако, что это не совсем так. Важно отметить, что начавшиеся с 980 г. нападения печенегов, были инспирированы Варяжко – приближенным Ярополка, бежавшим в степь и мстившим оттуда Владимиру25.

2. Владимир, как правитель, явил собой полную противоположность отцу,— «последнему викингу» — своеобразному кочевнику на киевском престоле, соблазнившемуся недостижимой идеей – перенесения столицы из Киева к устью Дуная, поскольку там «все блага сходятся» и видевшем в Руси лишь источник мехов и «челяди» т. е. рабов 26. Новый киевский князь был первым настоящим русским правителем – хозяином и защитником родной земли. Обстановка требовала от него военно-политической активности «по всем азимутам» и он не знал покоя, ежегодно совершая походы на запад и восток, в пределах славянского ареала и на иноплеменных соседей, но цели и смысл этой активности были совершенно иными. И если в действиях Владимира против Хазарии видна преемственность с походами Святослава, боровшегося за свободу торговли Руси с Востоком, то все остальные военные акции Владимира служат укреплению внутриполитического единства государства, приращения его территории и обороны его границ.

В политике Владимира по отношению к печенегам, заметны три этапа: «худой мир», открытый конфликт и снова — мир. На первом, несмотря на набеги, организованные Варяжко (о которых нет конкретных упоминаний), Владимир, в первые годы своего правления, занят войнами с поляками, вятичами, ятвягами радимичами и болгарами. Именно походы на них отражены в летописи. На южной границе, как можно предположить, – пассивная оборона. Более того, эти «многие» нападения оказались не в состоянии сорвать дальние походы по другим направлениям. Почему? Ответ, по-видимому, в масштабах личности их организатора. Обе стороны рассматривали происходящее именно как действия частного лица, может быть даже как осуществление известных и понятных прав «кровника» и его наемников. Главы печенежских «колен» продолжали сохранять формальный мир с соседом, а действия тех, кто откликнулся на призыв Варяжко, не представляли серьезной угрозы безопасности страны. Так, не помешали печенеги и походу Владимира на Корсунь, когда неизбежно приходилось преодолевать пороги.

Как помним, Константин Багрянородный утверждал, что при отсутствии мира между Русью и печенегами, пороги, занятые кочевниками, становятся непреодолимыми для киевской флотилии, что однажды наглядно доказали Куря и Святослав. Следовательно, все эти годы киевское правительство настойчиво пытались нейтрализовать агитацию Варяжко и удержать печенежских вождей от крупномасштабных нападений на Русь, силы которой были задействованы для решения военно-политических задач на других направлениях. Тем не менее, в походе Владимира на болгар место печенегов в качестве кавалерии союзников уже заняли торки-гузы – еще одни союзники Святослава в походах на Хазарию27.

В девяностых же годах ситуация резко меняется. Печенеги становятся главным и самым опасным противником. В силу каких причин это произошло? Почему дипломатия Владимира, относительно эффективная в восьмидесятых годах, в девяностых перестала приносить свои плоды, заставив киевское руководство целиком обратиться к военным методам обеспечения безопасности государства?

В литературе сложилось мнение, что обострение русско-печенежских отношений произошло из-за усиления Византии, прочный мир с которой заставлял кочевников перенести свою активность с дунайского направления. Укрепилось в это время и королевство венгров28 (Толочко). Не отказываясь от этого тезиса целиком, попробуем добавить к нему иные соображения, ведь стабилизация на Балканах и возвращение империи на Дунай произошло еще в начале семидесятых годов, а крупномасштабные нападения печенегов на Русь – лишь в девяностых. Оставив на время этот важный для нашей работы вопрос без ответа, обратимся пока к хронологии событий и их анализу.

Перемены на южной границе начинаются еще в конце восьмидесятых. Началом второго этапа следует считать судьбоносный 988 г. Тогда, сразу же после крещения, Владимир, по-видимому, сознавая нарастающий ущерб от набегов степняков («бе бо рать от печенегъ»), и не желая более терпеть их «булавочные уколы», решил отказаться от проверенной временем политики «худого мира».

Готовясь к крупномасштабной войне со Степью, но, не имея еще достаточно сильной кавалерии для борьбы с кочевниками на равных в условиях маневренной войны, он высказывается по поводу слабой защищенности южной границы: «Се не добро, еже мало городовъ около Киева». Таким образом, фиксируется факт принятия решения о начале важнейшего государственного мероприятия – строительства пограничных оборонительных линий по обоим берегам Днепра29.

Далее летопись, как бы в ответ на сетования князя, сообщает о строительстве крепостей по ближайшим к Киеву притокам Днепра: Десне, Остру, Трубежу, Стугне и Суле. Там же говорится о наборе «мужей лучших», т. е. дружинников племенных князей, от всех подвластных Киеву племен, для их гарнизонов. Тем самым Владимир не только решал задачу обороны границы путем создания «военных поселений», увеличивая, к тому же, военную мощь своего государства переподчинением непосредственно себе этих воинов-профессионалов, но и ослаблял военный потенциал отдельных племен и их «светлых» князей, всегда склонных к сепаратизму.



 

Добавить комментарий

Сообщения в обязательном порядке просматриваются администратором сайта и могут быть изменены или удалены (Недопустима хула на Церковь, брань и грубость, а также реплики, не имеющие отношения к обсуждаемой теме).


Защитный код
Обновить

< Пред.   След. >
Rambler's Top100 Яндекс цитирования