Картина девятая

(Апрель 1671 года)

Хор

Ох, как вскрылася река из-подо льда,
А в реке течет кровавая вода.
По воде плывут убитые тела
Мимо крепостей, где вольница была.

Как на глинистых песчаных берегах
Жены-матери несчастные в слезах,
Они ищут здесь мужей и сыновей
Среди тысячи загубленных людей.

Ходит старая казачка над рекой,
Пригребает мертвых к берегу клюкой
И, увидев незнакомого, в тоске
Оттолкнет тихонько тело по реке.

Оттолкнет она и снова запоет:
«Не мое ли это дитятко плывет?
Не Степанушкины ль губы напились?
Не Степанушкины ль кудри развились?»

Кагальник. Разин один в курене, рядом на возвышении — часовые.

Разин (раскуривает трубку из коровьего рога)
Оставила чарующая сила,
Та, что меня над чернью вознесла.
Как это все могло со мной случиться?
Я с отрочества был головщиком.
И жаждал над людьми стоять, и мог,
И твердо верил в свой высокий жребий.
Наговорили обо мне чудес.
Мои дела и думы толковали
По-разному. За именем моим
Скрывался не один честолюбивец.
И грамоты писали от меня.
Уж я не знал: что я решил, что — люди.
Умел я побеждать. Но все победы
В конце концов приводят к пораженью.
Анафему пропели мне в церквах.
И крест нательный жжет мне грудь огнем!
(Хватается за крест.)
И отложилось войско от меня,
И отвернулась от меня удача.
Да, Русь — не конь, ее не обуздаешь.
И вожжи вырвались из рук моих.
Война же разрастается все шире
Кровавым извержением небес.
Несет меня разбуженная лава.
Я в ужасе, смятенье и крови!
Теперь головщиком я только значусь…
Но коль война идет — я буду драться.
Или погибнуть — или победить!
Сейчас мне только бы и начинать,
Когда вся Русь восстала на бояр.
Струги построю, пушки закуплю…
Неужто снова на душу возьму
Великий грех? Не я, так кто другой?
(Входит Фролка.)
Фролка
Здорово! Бог дал свидеться.
Разин
Здоров!
Ну, как Коротояк — укоротили?
Фрол к а
Укоротили… руки нам. Боярин
И воевода князь Ромодановский
Побил и поимал нас многих.
Разин (разливает вино)
Худо!
Фролка (пьет)
Нет, не могу я, брат, стоять над войском.
Кричу им: «Стой!» — Они ж меня подмяли…
Как заживают раны?
Разин (пьет)
Ты все знаешь?
Мы, Фролка, и бежать-то не умеем.
В Симбирске так метались на струги,
Что ранили друг друга и топили.
«Я жить хочу — а до других нет дела!..»
Оставили крестьян на произвол
Судьбы.
Фролка
Ну, будя! Что себя казнишь?
Разин
Ты сколько человек привел с собой?
Фролка
Стругов с десяток, с сотню голудвы.
Разин
И нас две сотни только и осталось.
Сейчас с Корнилом самый раз встречаться.
Фролка
А он лютует здорово?
Разин
Лютует.
По возвращенье я ходил в Черкасск.
Там в войске рознь была меж казаками.
Гаврилов Янька тайно захотел
Убить Корнил а. Помешал доносчик.
В курень ему стучал, мол, схоронись.
И только Янька стал ломиться в сени,
Пришли старшины и его срубили.
Корнил с испугу войско попросил
С Москвы. На Дон! И прибыло в Черкасск
За тышу выборных драгун и то ж
Число рейтар.
Фролка
Подлец! Еще ни разу
Не жертвовали так своей мы волей.
С тех пор, как государь нам дал бумагу
О вольной жизни на Дону — и стали
Нас звать «казак бумажная душа».
Разин
И сами мы решили под Черкасск
Пойти войной, собрав три тыщи войска.
Но город взять не удалось. Со стен
Из пушек сильно постреляли нас…
Одна надежда — Астрахань.